СОЛЯРИС 1972
АНДРЕЙ РУБЛЕВ («Страсти по Андрею») 1966
Портрет

ТАРКОВСКИЙ Андрей Арсеньевич (04. 04. 1932 — 29. 12. 1986), режиссер, сценарист, актер, художник.

Родился в селе Завражье Ивановской области. В 1951-1952 учился на арабском отделении ближневосточного факультета Московского института востоковедения. В 1952-1953 работал в ВНИИ цветных металлов и золота. Работал геологом. В 1960 окончил режиссерский факультет ВГИКа (мастерская М. Ромма). В годы учебы снял ряд к/м фильмов («Убийцы» и др. ). Работал на к/ст «Мосфильм». Автор и соавтор сценариев»Антарктида — далекая страна», «Один шанс из тысячи», «Гофманиана», «Берегись! Змей!». Снялся в фильмах «Мне 20 лет», «Сергей Лазо». Народный артист РСФСР (1980).

Лауреат Ленинской премии (посмертно).

Безотносительно намерениям самого режиссера, Тарковский для российского (советского) кино — это «наше все». Это образ русского художника для Запада и образ задушенного Мессии — для России. Случай Тарковского — это случай советской интеллигенции как класса (а не прослойки). С его амбициями и раздвоенностью, энергией, нежизнеспособностью и заботой о собственном предназначении. Речь идет о норме выпадения из нормы, о стереотипах индивидуального поведения, то есть о константах клановой принадлежности, породивших этого Творца и Художника (непременно с большой буквы).

При этом роль Тарковского в отечественной культуре уникальна. Он был призван заполнить пустоту, поскольку пытался построить на обломках не работавших в среде либеральной интеллигенции мифологических структур свою ( и соответственно ее) мифологию.

Мотивы насилия, бескомпромиссного противостояния обстоятельствам, ожидание чуда — сквозная тема фильмов Тарковского и одновременно тема его судьбы, как бы мессианской предуготовленности, которую он, разумеется, сам прекрасно осознавал. Тарковский — первый из поколения шестидесятников очнулся от эйфории «оттепели» и погасил в себе социальный романтизм, усомнился в наивном представлении об уничтоженной зоне. Пока М. Хуциев восстанавливал попранные ленинские нормы в фильме «Мне двадцать лет», Тарковский, не веря в утешительную передышку, собирал силы для будущего отрезвления и выживания.

Индивидуальный путь Тарковского — это путь заложника поколения шестидесятников с его риторикой и ангажированостью, гражданским пафосом и изнуряющей борьбой за «духовно-нравственные идеалы».

Быть изгоем в зоне и одновременно с гордостью ощущать свою избранность — одна из главных заповедей советской прогрессивной интеллигенции. У Тарковского она приобрела щемящий обертон. Сиротство в зоне — его сквозная тема. Но в зоне, чтобы не погибнуть, сироты должны самоутверждаться. К тому же они всегда поддержаны экстремальной ситуацией. Войной в «Ивановом детстве», татарским нашествием в «Андрее Рублеве», таинственным Океаном в «Солярисе», опасной зоной в «Сталкере», эмиграцией в «Ностальгии», угрозой третьей мировой войны в «Жертвоприношении», семейным надрывом в «Зеркале».

Муторная атмосфера его картин — это, в сущности, образ неизживаемого проклятия, которым отмечен неприкаянный советский человек — обитатель зоны. Фильмы Тарковского с их снами, вышибающими из-под ног искореженную реальность; с их прологами, указующими лейтмотивы режиссера; с их провалами между визуальным величием и тривиальностью текста; с их метафоричностью, поднимающей зрителя над прозой жизни, — создали его неповторимый авторский стиль, но и его манерность.

Советский человек всегда стоял перед выбором: либо «спасти мир», исходя из глобальных социальных задач, либо призывать к духовному самоусовершенствованию. В семидесятые годы роль поводыря предназначалась именно художнику, противопоставившему себя власти и обществу, но и неосмотрительно разорвавшему казавшиеся опасными связи с обыденным сознанием.

Эволюция режиссера от бесхитростного и неожиданного «Иванова детства» до вычурного и исповедального «Жертвоприношения» — это попытка укротить жестокую зону волевым выбором. Поступком. Говорить или молчать в фильмах Тарковского — значит действовать. Молчит с «чужими» партизан Иван, налагает на себя обет молчания Рублев, отрезают язык у скомороха, молчит сын героя в «Жертвоприношении», который, в свою очередь, принимает обет молчания, и наконец, последние слова последнего фильма Тарковского принадлежат заговорившему мальчику: «В начале было слово».

Слову — поступку, слову — наказанию Тарковский придавал не толко социальный, но и экзистенциальный смысл. Знаменитый эпизод в «Зеркале», где матери героя привиделась ошибка в слове, которая могла повлечь лагерную зону, — реальность, формировавшая из мальчиков — будущих шестидесятников — особый тип советского художника, придававшим слову грандиозное значение. Но этот эпизод в типографии означал и другое: свободолюбивым, но зависимым, ущемленных жителям зоны надо быть всегда начеку и никогда не расслабляться. Можно только тосковать по неиспробованным чувствам.

Стремительный проезд на автомобиле в «Солярисе» , когда почти совпадает экранное и физическое время, по бесконечной извилистой дороге, — это головокружительный путь изгоя. Путь смертника или самоубийцы.

Герои Тарковского — медиумы авторской воли — не могут свободно дышать ни в прекрасной Италии, ни на космической станции, ни в России 15 века, ни в Швеции на закате 20, ни в Москве... Запись в римском дневнике 1984 года: «Я не могу жить в России, и здесь я тоже не могу жить!» — не только вопль вынужденного эмигранта, но и первичный импульс творчества Тарковского. Слывшего пророком, не будучи им, в отечестве, и полагавшего, что высокое должно быть адекватно высокому, жертвенность — жертвоприношению, а искусство — иметь сакральные функции. Хотя финальные слова авторского голоса «Я хотел быть просто счастливым» в автобиографическом «Зеркале» свидетельствуют о другом. Не вышло.

Зара Абдуллаева

1960 КАТОК И СКРИПКА режиссер, сценарист
1962 ИВАНОВО ДЕТСТВО режиссер
1966 АНДРЕЙ РУБЛЕВ («Страсти по Андрею») режиссер, сценарист
1967 СЕРГЕЙ ЛАЗО актер
1968 ОДИН ШАНС ИЗ ТЫСЯЧИ сценарист
1972 СОЛЯРИС режиссер, сценарист
1974 ЗЕРКАЛО режиссер, сценарист
1979 СТАЛКЕР художник, режиссер
1983 НОСТАЛЬГИЯ режиссер, сценарист
1986 ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ режиссер, сценарист
Главный приз Венецианского кинофестиваля за 1962 год
Лауреат Каннского кинофестиваля в номинации «Приз ФИПРЕССИ» за 1969 год
Лауреат Каннского кинофестиваля в номинации «Специальный приз жюри» за 1972 год
Большой приз за творчество Каннского кинофестиваля за 1983 год